ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ: принять участие в розыгрышах можно только при наличии QR кода о прохождении вакцинации или ПЦР теста? сделанного не позднее чем за 48 часов до спектакля.

В ноябре мы приглашаем принять участие в розыгрыше билетов в Гоголь-центр на следующие спектакли:

1. 15/01 - Страх и отвращение в Москве

2. 19/01 - Человек без имени

3. 27/01 - Палачи

Страх и отвращение в Москве

Каждый человек чего-то боится, что-то любит, от чего-то зависит и ждет чего-то от места, в котором живет.

В легендарном романе «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» Хантер Томпсон, обернувшись на едва минувшие шестидесятые, подвел итоги многолетнего трипа битников и хиппи, искавших счастье в абсолютной свободе и психоделических экспериментах.

Нынешнему поколению 20-30-летних эта история может показаться не очень актуальной — у нас не было ни «Американской мечты», ни Вудстока, ни Лас-Вегаса. Поэтому режиссер Филипп Авдеев и драматург Егор Прокопьев не инсценировали роман, а создали оригинальную пьесу, вдохновленную, с одной стороны, идеями Томпсона, его сумасшедшим стилем жизни и подходом к написанию текстов, а с другой — образами страха и отвращения современного мегаполиса.

Привычная действительность предстает главным героям спектакля с незнакомой стороны — таинственной и пугающей, а обычная история о двух друзьях, приехавших на светскую тусовку, чтобы сделать репортаж, оборачивается загадочным трипом, в котором они встречаются с собственными страхами.

От оригинального романа новый спектакль унаследовал не только форму роуд-муви, но и принципы Гонзо-журналистики, создателем и главным идеологом которой был Хантер Томпсон. Этот подход к написанию текстов отрицал возможность объективного взгляда на реальность, а в центр повествования ставил самого репортера, его личные ощущения и представления о происходящем вокруг него.

Филипп Авдеев: «Мы даже сами проводили небольшое гонзо-журналистское расследование в Москве, ходили на гламурные вечеринки, в общественные бани, чебуречные и так далее. И мы слушали и подслушивали разговоры людей в этих местах, пытаясь понять, что же сегодня беспокоит, отвращает и пугает самых разных людей в нашем городе. И мы хотим, чтобы пришедший зритель погрузился вместе с героями в это психоделическое путешествие и прошел путь от попытки принять этот город и осознать себя в нем до понимания того, что проблема зачастую не в самом городе (будь то Москва, Омск, Ростов - что угодно), а страх, ненависть и отвращение существуют в нас самих».

Обращаем внимание: в спектакле используются спецэффекты и стробоскоп!

Человек без имени

«Человек без имени» рассказывает о путешествии души, оказавшейся на пороге смерти. Владимир Одоевский — «русский Фауст», прозаик, философ, общественный деятель и мистик. Будучи современником Пушкина, Одоевский оказался незаслуженно забыт последующими поколениями. Сегодня мы вновь обращаемся к личности Одоевского и к его творчеству. Главные вопросы русской литературной и политической жизни Одоевский рассматривал сквозь алхимию и… кулинарию. Им был поставлен новый важнейший вопрос: «Что съесть?», ведь всю историю человечества князь Одоевский называл «описанием битв, разбоев и переселений, происходящих от голода». Парадоксальное мышление проявилось и в пьесе, написанной Валерием Печейкиным по мотивам главных произведений Владимира Федоровича Одоевского.

Кирилл Серебренников: «Когда я благодаря куратору Сергею Хачатурову и его выставке про Одоевского в Музее Москвы чуть больше узнал о работах князя, то сразу понял, что нам обязательно нужно рассказать про эту полузабытую легендарную личность. Многим он известен исключительно по «Городку в табакерке», но в его наследии можно найти немало интересных произведений. Многое интересовало князя - от литературы и музыки, до алхимии и гастрономии, он изобретал музыкальные инструменты, постоянно думал о технологиях будущего. Одоевский был визионером и в чем-то пророком: многие идеи, которые воплощены сегодня, были высказаны им почти 200 лет назад».

Специально для спектакля «Человек без имени» композитор Петр Айду создал уникальный инструмент - Пангармоникон, состоящий из десяти пересобранных механических фортепиано.

Палачи

Сегодня понятие «смертная казнь» кажется чем-то из далекого прошлого. Но в России ее отменили только 1996 году, а в Англии — в 1964-ом. Пьеса Мартина МакДонаха «Палачи» закручивается вокруг именно этого события: бывший палач, оставшись без работы, открывает паб на окраине города, пытается ужиться с женой и дочерью-подростком, пьет пиво с постоянными клиентами, общается грубо и свысока — ведь палачи бывшими не бывают, а профессия почетная.

Представить, что история из английского паба 60-х без существенных изменений может произойти в подмосковном кабаке нулевых — сложно.
Тем не менее адаптация Кирилла Серебренникова, сделанная для Гоголь-центра, убеждает нас в обратном — у палачей появились русские имена, а криминальная ситуация вокруг появления в пивной загадочного незнакомца обросла узнаваемыми подробностями.

Мартин МакДонах, известный миру по фильмам «Залечь на дно в Брюгге», «Семь психопатов», «Три билборда на границе Эббинга, Миссури», стал одним из самых популярных западных авторов в российском театре. Он делает все, что мы любим: последовательно рассказывает историю, пишет блистательные диалоги, держит интригу, создает парадоксальные ситуации и в итоге выворачивает героев наизнанку. Он создает такие обстоятельства, с которыми каждый может себя соотнести и серьезно задуматься: «А что бы на их месте делал я?».

В результате история про палача-бармена и его окружение приводит к разговору о ценности жизни, нелепости смерти, правосудии, обществе, свободе.